позавчера слетела на меня какая-то дипресия, хотелось как-то по новому напиться, ну как-то необычно и неожиданно, к частью не вышло, зато вышло посмотреть телевизор. чтобы в очередной раз увидеть, что пока ты не в контексте - ты варвар среди варваров. ловишь себя на том, что, удерживая пробку, пытаешься выбросить использованный штопор. а как-только ты в контексте - ты варвар, но это тебя уже не ебет. теперь эта грядка напоминает глубокий овраг, поросший с одной стороны лопухами, а с другой - крапивой. это вокзальный сортир. с засранным очком, в которое то и дело у посетителей соскальзывает нога. у них раздуваются щеки и подбородок, они говорят чужим голосом, покрываются волосами, некоторые превращаются в деревья. растения, окутавшие москву, доброе дополнение к основному сюжету: бездельникам русским и трудоголикам китайцам. единственный способ не получать гравитационные возмущения - это выключать себя из пространства, которое способно их получать. иначе объём и глубина исчезают, точно как у морских камней, вытащенных на берег, перестаёт играть внутренняя радуга. ну вот ты оттолкнулся от дна, прыгнул в необъятное, к горлу подступающее, и поплыл. соль глаза щиплет, руки болтаются по сторонам, пытаясь выгрести такой маршрут, чтобы не столкнуться с другими купающимися, деревья-водоросли судорожно хватают воздух, по спине ползёт по пояснице, копится на пояснице холодок. мне снятся какие-то города, я постоянно просыпаюсь и, мне кажется, уже иногда путаю сон и явь. место: магазин русской книги в центре манхеттена, 5-ая авеню, дом 174-176, между 22 и 23 ул. , 2-ой эт. посредине сцены стоит круглый деревянный колодец с водой. он же фонтан. что-то типа циркового амфитеатра. за зрительскими креслами закреплены софиты и прожектора. и вопреки прогнозам, а также страшным сакральным знаниям цветоводов, что-то там проросло. тут важно: рваный монтаж, стоп-кадры с озвучкой, репортажная съемка. можно воткнуть морковную ботву и тогда картинка будет показывать тропические джунгли. а можно – половую щётку, воткнув её в грязь щетиной вверх – выйдут заросли бамбука. вообще это может быть что угодно. чеснок, например, или остатки редиски. мускатный орех отлично сочетается с клюквой. два чуда было бы справедливо, так как я так долго жду. надо бы записать, думал я, никогда ничего не записываю, и он, уже слыша мысли, кивал в ответ, мол, вот и запиши... все, что нужно сделать, добавить текст. тихо постоять у окна, наблюдая молодую луну. форма записи всегда предназначена защитить текст от полного прочтения. разумеется, то, что ты делаешь, делаешь именно ты, не кто-то иной, но с другой - нужно ли соотносить себя на все сто процентов со своей деятельностью - быть «поэтом», «редактором», «юзером»? а ты не оставляешь мне комментариев, хотя мне иногда так хочется! ты написал послание и заклеил конверт, написал адрес, но всё ещё медлишь выпустить его из рук, ещё раз проводишь ногтём по линии сдвига, хотя формально (и даже ароматом своим) это письмо тебе уже не принадлежит. и ничего больше не существует. иначе ощущения счастья и законченности окутали спеленали бы в своих тугих обьятьях. ночи все дольше, снег все чаще. люблю. разве он может находиться в каком-то другом месте? тем не менее, цифры месяца сложились в 12. когда луна заходит за облака, это еще не значит, что она навсегда ушла с небес. её можно снимать встык, а можно с некоторой дистанции. белой, таинственной и живой. поэтому мне, наверное, стоит все же снимать кино. во-первых, из-за сталкинга. во-вторых, именно мне есть что сказать. подробности внутри.